Башни, которые построили не от врагов

Сванские башни защищали не от чужих армий, а от собственных соседей — и как эта вражда закончилась.

Представьте деревню, где над каждым домом возвышается каменная башня в пять этажей, узкая, без единого лишнего окна. Первая мысль — крепость против нашествий, сторожевая линия против чужого войска. Логично же: горы, граница, дикий край. Но спросите местного жителя в Ушгули, от кого эта башня защищала его прадеда, и ответ вас удивит.

От соседа.

Сванетия — самая высокая обитаемая область Европы, и Ушгули с окрестными сёлами находится на высоте больше двух тысяч ста метров. Здесь по полгода лежит снег, а путь до Местии закрывается почти каждую зиму. Изоляция была такой полной, что грузинское царство сюда почти не дотягивалось, и порядок держали не судьи, а сами семьи. Оскорбление, кража, случайная смерть — и в дело вступал обычай кровной мести, по-свански называемый «лицвари»: обидчика или его родню настигал ответный удар, тот рождал следующий, и вражда могла тянуться поколениями.

Вот здесь и возникает наивный вопрос, который задаёт почти каждый турист: а нельзя ли было просто договориться, позвать старейшин и решить дело миром сразу после первой обиды? Можно. Но обычай требовал иного: сперва честь должна была получить ответ силой, и только затем — если оба рода уставали хоронить своих — открывался путь к примирению.

Поэтому башню — по-свански «коши» — ставили не на въезде в деревню, а рядом с собственным домом, «мачубом»: приземистым двухэтажным жилищем, где под одной крышей теснились люди и скот. Самые ранние башни поднялись ещё в восьмом-девятом веках, самые поздние — в восемнадцатом, и высота некоторых достигала двадцати пяти метров. Вход был на высоте человеческого роста — лестницу убирали внутрь, и в дни вражды семья могла отсиживаться в собственной башне неделями, пока соседи через два двора караулили внизу.

Выйти из этого замкнутого круга помогали посредники — их называли «морвал» или «калдани», уважаемые люди, чьё слово признавали обе стороны. Переговоры шли долго: обсуждали не вину, а цену. За убитого полагался выкуп — по некоторым описаниям, около двадцати голов скота, — и когда сумма была принята, роды вели в церковь. Там при свидетелях клялись на иконах и совершали обряд побратимства, после которого, как считалось, распря между этими семьями не должна повториться следующие двенадцать поколений.

Церкви в Сванетии за века накопили удивительное богатство: чеканные серебряные иконы одиннадцатого-двенадцатого веков, кресты, ткани — считается, что многие горцы жертвовали ценности храму. Полвека путешественники и краеведы повторяли красивую версию: будто это сокровища, свезённые в горы со всей Грузии и спрятанные от завоевателей за неприступными стенами.

Наивно поверить в это тоже легко — уж очень стройно звучит.

Но хранительница музея в Местии, руководившая его реконструкцией, Саломе Гурули говорит прямо: у легенды нет подтверждения. Правда прозаичнее и в чём-то трогательнее. Сванетию просто никогда не захватывали — она была настолько отрезана от мира, что до середины девятнадцатого века сюда почти не добирались чужие армии вовсе. Ценности не свозили и не прятали — их дарили церкви сами сваны, век за веком, как акт веры. Сокровища не убереглись здесь. Они здесь родились.

Когда в тысяча девятьсот тридцатых советская власть решила собрать эти иконы в музей, местные жители сопротивлялись — не потому, что жалели металл, а потому, что верили: икона в родной церкви хранит весь род и всю деревню, а увезённая — перестаёт хранить. Компромисс нашли: музей открылся в самой Местии, и сваны стали не сторожами добычи, а хозяевами собственного наследия.

Сегодня кровная месть в Сванетии — почти исчезнувший обычай, доживающий разве что в рассказах стариков. Башни возвышаются пустые, без лестниц и без вражды, и туристы фотографируют их на фоне ледников, ничего не зная о морвал и калдани. Но если приглядеться, у подножия каждой башни — тот самый мачуб, дом, а не крепость. Может быть, это и есть самый честный памятник примирению: то, что защита от соседа со временем стала просто частью пейзажа, который делят на двоих.

Такое можно послушать про любое место, где вы стоите прямо сейчас. мой-гид точка онлайн.