Кинерма: деревня, которая отказалась стать музеем

Как карельская деревня осталась живой, а не превратилась в музей за верёвочным ограждением.

Представьте деревню-музей. Такую, где дома стоят пустые, за верёвочным ограждением, а на табличках — годы постройки. Заходить нельзя, трогать нельзя, жить там точно нельзя. Логично же: раз деревянные избы такие ценные, их нужно законсервировать, как в витрине. Но в карельской деревне Кинерма решили ровно наоборот — и, кажется, именно поэтому она до сих пор жива.

Деревня стоит на холме в Пряжинском районе Карелии, среди карелов-ливвиков — так называют южную ветвь этого народа. Место упомянуто ещё в тысяча четыреста девяносто шестом, в писцовой книге Обонежской пятины. К середине шестнадцатого века здесь стояло четыре двора, а в начале двадцатого — уже больше сотни жителей. Потом, как и с сотнями северных деревень, началось обратное движение.

Люди уезжали в города, дома пустели, крыши проседали. К концу двадцатого века в Кинерме оставалось всего несколько человек. Ещё немного — и деревня превратилась бы в то, во что превращаются заброшенные северные сёла: труху под снегом, точку на старой карте.

Спасли деревню не чиновники и не музейное ведомство, а две сестры, которые сюда вернулись. Надежда Калмыкова и Ольга Гоккоева выросли в этих местах, у обеих здесь были корни по материнской линии — Надежда потом восстановит родословную на семь поколений назад, до конца восемнадцатого века. Муж Ольги, архитектор Роман Гоккоев, включился в дело профессионально. Втроём они решили не просто сохранить дома, а сделать так, чтобы в деревне снова жили люди.

В тысяча девятьсот девяносто восьмом в Кинерму приехали финские студенты-архитекторы на практику. Три года подряд они обмеряли избы и фиксировали конструкции — это стало основой для настоящей реставрации: подняли и укрепили несколько домов, перебрали кровли.

В центре деревни стоит часовня Смоленской иконы Богоматери — постройка восемнадцатого века. Она никогда не служила ничем другим, кроме как местом службы, и служит им до сих пор: десятого августа, на престольный праздник, сюда приезжает священник. Рядом — избы, признанные памятниками: дом Давыдова с резными причелинами, дом Ершовой с ажурным балконом, банька тысяча девятьсот второго года постройки, что топится по-чёрному.

По документам об охране культурного наследия Карелии деревня описана предельно точно: она используется одновременно и как объект туристского показа, и как жизнеспособное поселение людей, занятых сельским трудом в его традиционных формах. Вот в этой формулировке и спрятан весь ответ на вопрос, почему Кинерма не стала музеем под стеклом.

Потому что дом, признанный памятником архитектуры, здесь не превращается в экспонат. В нём живут — топят печь, держат огород, принимают гостей за одним столом, а не через стекло витрины. В деревне сегодня около пятнадцати домов, шесть из них охраняются государством как памятники, и живут в деревне круглый год четырнадцать человек. Среди них — многодетная семья, переехавшая сюда уже в новые времена, и старожилы, для которых это просто дом, а не декорация.

Гостей здесь принимают не экскурсоводы в костюмах, а хозяева домов: пекут калитки — открытые ржаные пирожки с картошкой или крупой — прямо при гостях, в настоящей печи, и потом угощают ими за общим столом.

Наивно можно подумать: значит, туристам сюда лучше не соваться, чтобы не тревожить чужую жизнь? Но спросите себя — а на какие деньги тогда чинить кровлю столетнего дома, которая протекает каждую весну? Живому дому нужны живые деньги, а не только статус памятника на табличке. Разгадка не в том, чтобы закрыть деревню от мира, а в том, чтобы гость входил в неё как в чужой дом, а не как в аквариум.

Каждый год в Кинерму приезжают тысячи туристов — деревня в две улицы принимает поток, какого не выдержала бы иная городская гостиница. И всё равно она не рассыпалась на сувенирные лавки, потому что туризм здесь пристроен к жизни, а не заменил её собой.

В две тысячи шестнадцатом Кинерму приняли в ассоциацию самых красивых деревень России — случай почти уникальный для карельского захолустья. Но табличка досталась не пустой декорации, а деревне, где по утрам всё ещё топят печи и выгоняют скот.

Наверное, поэтому здесь и работает то, что не работает в стеклянных музеях под открытым небом: сюда хочется не просто посмотреть, а вернуться.

Такой выпуск рождается за две минуты: тема — и готово. Проверьте на своей в боте «О, Мой Гид».