Часовня из сорока тысяч жизней

Как горсть земли с Голгофы превратила чешское кладбище в часовню из костей

Представьте: маленькая готическая часовня под Кутной Горой, снаружи ничем не примечательная, а внутри — своды, гирлянды, огромная люстра, и всё это сделано из настоящих человеческих костей. Не декорация под кости — кости и есть материал. Как так вышло, что церковь стала архивом целого города мёртвых?

Началось всё с горсти земли. В тысяча двести семьдесят восьмом чешский король Пржемысл Отакар Второй отправил аббата сеймого монастыря по имени Йиндржих в Святую землю. Тот привёз горсть земли с Голгофы и рассыпал её по кладбищу при аббатстве. Слух разлетелся по Центральной Европе: быть похороненным здесь — почти как быть похороненным у подножия креста. Люди свозили сюда родных издалека, и маленькое монастырское кладбище стало одним из самых желанных мест последнего упокоения на континенте.

Дальше кладбище просто перестало вмещать мёртвых. В середине четырнадцатого века через Европу прошла чума, и в одном лишь Седльце, по некоторым подсчётам, легли десятки тысяч человек. Затем — гуситские войны, снова тысячи погибших. Могилы копали друг на друга, землю поднимали и расширяли, а когда место совсем закончилось, оставался единственный выход: выкапывать старые кости и куда-то их девать.

Наивно кажется: ну сложили бы кости в подвал штабелями, как дрова, — и дело с концом. Но зачем тогда вообще их складывать красиво? Загадка в том, что для людей средневековья кости не были мусором, который прячут. Это были ЧАСТИ ЛЮДЕЙ, ждущих Страшного суда, и обращаться с ними следовало почтительно — а значит, осмысленно, а не как попало.

Первым, кто взялся за эту задачу, была, по преданию, полуслепой монах в тысяча пятьсот одиннадцатом. Считается, что именно он начал складывать черепа и кости в подобия пирамид в нижней часовне — не украшение ради украшения, а способ хоть как-то навести порядок среди тысяч и тысяч костей, которым больше некуда было деться.

Три с половиной века спустя, в тысяча восемьсот семидесятом, за дело взялся другой человек — резчик по дереву Франтишек Ринт. Его наняла семья Шварценбергов, владевшая тогда этими землями. И тут наивное предположение ломается ещё раз: можно подумать, что резчику просто велели "прибраться". На деле Ринт отбелил кости и превратил часовню в цельный ансамбль — гирлянды черепов под сводами, четыре гигантских кучи-колокола по углам, чаши и дароносицы, и в центре — люстра, в которой, как считается, есть хотя бы одна кость каждого вида, что вообще есть в человеческом теле.

Ринт пошёл ещё дальше. Он выложил из костей герб рода Шварценбергов — с вороном, выклёвывающим глаз черепу в тюрбане. Это напоминание о победе Адольфа фон Шварценберга над османским войском в тысяча пятьсот девяносто восьмом: череп сделан из настоящей человеческой кости, а ворон — из костей кисти человека, которого при жизни мучил артрит, отчего суставы срослись в подходящую форму крыла. И, закончив работу, Ринт расписался — прямо на стене у входа, тоже костями. Подпись мастера на материале, который никогда прежде не служил холстом.

Сколько всего человек лежит в этих стенах, точно не знает никто: историки называют цифры от сорока до семидесяти тысяч, и спор об этом не закрыт. Это не случайные жертвы одной беды, а слои нескольких веков — чумные больные, погибшие в гуситских войнах, обычные прихожане, которым просто не хватило места на кладбище при жизни их правнуков.

Сегодня в часовню приезжает больше двухсот тысяч человек в год — это больше, чем когда-либо здесь было погребено разом. Кто-то едет за жутью, кто-то — потому что видел фотографию люстры из костей и не поверил своим глазам. Но если остановиться и правда всмотреться, здесь нет ни ужаса, ни насмешки над смертью. Есть люди, которые несколько веков подряд решали одну и ту же простую задачу: что делать с теми, кто покинул этот мир, но кому по-прежнему нужно место среди живых. И каждый раз отвечали на неё не забвением, а трудом.

О! Мой Гид. Если после этой истории вопросов стало больше, а не меньше — так и задумано: мой-гид точка онлайн.