Верфь на краю замёрзшего города

Как Финляндия без выхода в океан стала главным в мире строителем ледоколов.

Восемь ледоколов из десяти, что режут лёд где-либо в мире, придуманы в одной маленькой северной стране. Больше половины из них там же и построены. А если пересчитать все ледоколы, что сегодня выходят в море, окажется: каждый второй сошёл со стапелей одной-единственной верфи в Хельсинки, в районе с песчаным именем Хиеталахти.

Первое, что приходит в голову: наверное, дело просто в холоде. Северная страна, суровые зимы — вот и научились ломать лёд лучше всех. Но тогда почему тем же не прославилась Норвегия с её фьордами, где холода не слабее? Норвежские порты зимой не замерзают — их греет тёплое течение. А вот у Финляндии веками не было ни одного порта, который зимой оставался бы открытым. Вся страна разом каждую зиму оказывалась отрезана льдом от моря. Вот в чём разница.

Первую регулярную зимнюю линию открыли в тысяча восемьсот семидесятых: ледокольный пароход «Экспресс» начал водить суда сквозь льды Балтики. С тех пор задача не менялась — провести груз через замёрзший залив, когда лёд может быть толще человеческого роста. Финские инженеры решали её десятилетиями, и решение искали не в теории, а прямо на воде, у берегов Хельсинки, где с тысяча восемьсот шестьдесят пятого работает верфь Хиеталахти.

Верфь основал тампереский судья Адольф Тернгрен — человек сухопутный, но с деловой хваткой. В конце декабря тысяча восемьсот шестьдесят восьмого там спустили на воду первые суда. Дальше верфь пережила банкротство, смену почти десятка владельцев, войны и кризисы — и ни разу не останавливала работу дольше чем на сезон.

Поворотным стал ледокол «Войма» — по-фински это слово значит «сила». Его построили в Хиеталахти в начале тысяча девятьсот пятьдесят второго, и это был первый в мире ледокол сразу с четырьмя гребными винтами — два спереди, два сзади. Судно оказалось настолько удачным, что три его систершипа купил Советский Союз, ещё один — Швеция. С этого заказа началось то, что финские историки потом назовут судьбой страны: соседи заказывали ледоколы один за другим, и в лучшие годы их постройка давала до десятой части всего финского экспорта.

Тут инженеры наткнулись на неожиданность. Оказалось, что кормой судно ломает лёд куда легче, чем носом: гребной винт разрыхляет ледяное крошево и отгоняет его в сторону. Через несколько десятилетий эта случайная находка превратится в целый класс судов, способных пробиваться сквозь тяжёлый лёд задним ходом.

Мысль довели до конца в конце тысяча девятьсот восьмидесятых. Инженеры Кауко Ярвинен и Ингмар Вальцер предложили вынести электромотор прямо наружу — в подвешенную под корпусом гондолу с гребным винтом, без длинного вала внутри судна. Гондола поворачивается на полный круг, и судно способно идти любым бортом вперёд, хоть кормой. Систему назвали Азиподом, а первое испытание провели на маленьком служебном судёнышке «Сейли» в тысяча девятьсот девяностом.

Так родился особый тип судна: вперёд по чистой воде оно идёт носом, как обычный корабль, а в тяжёлых льдах разворачивается и продолжает путь кормой — уже полноценным ледоколом. Отдельно придумывать нос и отдельно двигатель больше не требовалось: одна гондола решала обе задачи разом.

Сегодня Хиеталахти всё так же работает на прежнем месте, у Хиеталахденранты, под теми же портовыми кранами, что давно стали символом района. Здесь строили ледоколы для Советского Союза и Швеции, для Германии и Аргентины, а недавно взялись за первый ледокол для Канады. Верфь меняла хозяев не меньше десяти раз, но лёд за окном каждую зиму оставался прежним — и именно он всякий раз возвращал сюда работу.

У страны, которая сама не выходит к открытому океану, получилось стать главным в мире мастером по океанскому льду. Просто потому, что справляться с замёрзшим морем у себя дома здесь пришлось раньше и чаще, чем кому бы то ни было ещё.

Такой выпуск рождается за две минуты: тема — и готово. Проверьте на своей в боте «О, Мой Гид».