Газгольдеры Петербурга: кирпичные башни газового света

Кирпичные цилиндры на Обводном канале, которые хранили газ для петербургских фонарей

Если ехать по набережной Обводного канала, они появляются неожиданно. Огромные кирпичные цилиндры, которые не тянутся ввысь, как колокольни, — они приземистые, широкие, с толстыми стенами и арочными проёмами. Похожи на крепостные башни. Или на водонапорные. Или на что-то, что просто не умещается ни в одну привычную категорию. Что это вообще такое? Может, это осколки какого-то промышленного укрепления, которое строили на случай войны? Нет. Это газгольдеры. Резервуары, в которых хранился светильный газ — тот самый, что зажигал фонари на Невском проспекте больше ста пятидесяти лет назад.

История начинается задолго до самих башен. В тысяча восемьсот тридцать девятом на берегу Обводного канала заработал первый в России газовый завод. Уголь пережигали в закрытых печах, получали светильный газ и по подземным трубам гнали его прямо к фонарям. За первый год на Невском и Дворцовой площади вспыхнули сто шестьдесят семь фонарей.

До этого ночной Петербург освещался масляными плошками. Они давали дрожащий жёлтый огонёк, который ветер мог задуть в любой момент. Газ горел иначе: ровно, ярко, устойчиво. Горожанин той эпохи, впервые увидевший ночной Невский при газовом свете, видел совершенно другой город. Не сумрачный лабиринт, по которому надо было идти с собственным фонарём, а настоящую освещённую улицу, где можно читать вывески и узнавать прохожих.

К пятидесятым годам девятнадцатого века рядом с первым заводом вырос конкурент — «Общество столичного освещения». Оно тоже обосновалось на Обводном и именно оно построило кирпичные цилиндры, которые уцелели до наших дней.

Проектировал газгольдеры Рудольф Богданович Бернгард — архитектор и инженер, первый директор Института гражданских инженеров в Петербурге. Первые два цилиндра появились в тысяча восемьсот шестьдесят первом — шестьдесят втором, ещё два — в тысяча восемьсот восемьдесят четвёртом, уже вместе с сыном Вильгельмом. Самый большой из них — сорок два метра в диаметре и двадцать метров в высоту. Перекрытие устроено по системе Шведлера: радиальные металлические фермы расходятся от центра, как спицы огромного колеса. Это была инженерная новинка, и петербургский газгольдер вошёл в число первых в мире, где применили такой купол.

Внутри работал поршень — подвижный диск, который поднимался и опускался вместе с уровнем газа. Давление в системе оставалось постоянным, и фонари на улицах горели ровно. Когда газа набиралось много, поршень уходил вверх, и со стороны казалось, что башня вдруг стала выше. Газгольдер буквально дышал.

Газгольдерами был усеян весь город. Завод Сан-Галли построил шестиугольный — редкой формы. На Заозерной улице уцелел ещё один цилиндр от конкурирующего предприятия, почти в первозданном виде. Под мостовой тянулись трубы — невидимые, но вездесущие.

В тысяча восемьсот восемьдесят шестом рядом с заводом открылась электростанция. Сначала газ и электричество сосуществовали: в одном квартале — газовые фонари, в соседнем — дуговые лампы. Но итог был предрешён. К тысяча девятьсот десятому газгольдеры опустели, и завод остановился.

Потом долгие годы — склады, гаражи, забытьё.

И вот — вторая жизнь. В круглом цилиндре на Обводном открылся планетарий: купол, который когда-то накрывал тысячи кубометров газа, теперь несёт на себе звёздное небо. Рядом — клубы, выставки, кинозалы. В две тысячи двадцать пятом один из газгольдеров получил статус регионального памятника. В две тысячи двадцать шестом объявили о реставрации ещё одного. Кирпичные цилиндры, которые больше полувека хранили городской свет, теперь хранят нечто другое — ощущение, что у Петербурга нет заброшенного прошлого. Есть только то, до чего ещё не добрались руки.

Мы собираем истории по источникам и показываем их под текстом. Проверьте нас: мой-гид точка онлайн.