Город, куда летят из Европы

Маленький город без железной дороги — и вдруг двадцать пять тысяч диких гусей прямо напротив набережной. Это не метафора и не туристическая выдумка. Это апрель в Кологриве.

Стоишь на берегу Унжи — и слышишь, как другой берег дышит. Низкий, чуть гулкий гомон, который накрывает всё: и тишину деревянных улиц, и скрип старых ворот, и далёкий автобус. Это гуси. Белолобые гуси, гуменники, казарки — они летят из Германии и Голландии в тундру и Заполярье, и на этом пути останавливаются здесь. В заказнике «Кологривская пойма», на правом берегу, на залитых весенним разливом лугах. Целый месяц — отъедаются, набираются сил перед последним броском к полюсу. Орнитологи фиксируют этот феномен с середины восьмидесятых: в тысяча девятьсот восемьдесят шестом насчитали до восьми тысяч птиц одновременно. Сейчас, на пике перелёта, — двадцать пять тысяч голов. И всё это — почти в черте города.

Сам Кологрив к гусям никакого отношения изначально не имел. Это бывший уездный центр на торговой речной дороге — лес, зерно, ремесло. Железную дорогу сюда так и не дотянули. Ближайшие станции — в Нее и Мантурове, и добираться туда по разбитым дорогам. Именно это отсутствие рельсов сберегло город: без промышленного узла он остался деревянным, малоэтажным, с дореволюционным центром и почти музейным темпом жизни. Когда в две тысячи девятнадцатом зарегистрировали торговую марку «Гусиная столица» — это прозвучало как шутка судьбы. Статус вырос из природного феномена, который местные поначалу воспринимали просто как шумную, но привычную весну.

А потом появились молодые фермеры. В деревне Тодино, на другом конце города, они подняли из запустения бывший колхоз и буквально надели на него гусиный бренд. Вырастили кологривского гуся как ремесленный продукт. Устроили иммерсивные ужины — когда едешь не просто поесть, а слушать истории с полей, видеть, как живёт современное костромское село, и смотреть из окна на пойму, где в это время «сидят» двадцать пять тысяч голов. Скорее всего, именно эта предпринимательская хватка и спасла идею от того, чтобы остаться просто красивым фактом из учебника биологии.

В начале мая здесь проходит «День гуся» — фестиваль, который начинался как местная экологическая акция, а вырос в нечто большее. Театрализованные представления, детские конкурсы, ярмарка ремесленников — и главное: орнитологические экскурсии на пойму. Жители говорят, что именно этот праздник дал им ощущение, что их маленький город кому-то нужен. Это важнее любой статистики. Глухой угол карты — и вдруг журналисты, туристы, чиновники. Вдруг ты в центре внимания.

К этому добавляется музей художника и краеведа Александра Ладыженского — человека, который жил здесь, рисовал деревянные домики, реку, крестьянский труд, и при этом не терял связи с московскими и петербургскими кругами. Его работы — это и есть тот самый Кологрив: неторопливый, без железной дороги, но внимательный к себе. Когда смотришь на его полотна, а потом выходишь на улицу — деревянные дома за окном и деревянные дома на холсте совпадают почти до деталей.

Есть в этом городе что-то важное, что трудно сформулировать сразу. Главный «транспортный поток» здесь — не автобус и не машины, а двадцать пять тысяч птиц, которые связывают эту глушь с Европой и Арктикой. Люди добираются по разбитым дорогам. Гуси летят напрямую.

Спросите меня про заповедник «Кологривский лес» — там, за поймой, стоят вековые ельники, каких почти не осталось в средней России… но это уже совсем другая история.