Село Варзуга: церковь без единого гвоздя и река, где хозяин — лосось

Терский берег: деревянная церковь без единого гвоздя, поморы и река, где до сих пор ловят сёмгу

На правом берегу студёной реки Варзуги, в самой глубине Кольского полуострова, три с половиной века возвышается деревянная громада без единого гвоздя. Шатёр, четыре прируба крестом, маковка с крестом — вся постройка держится одними пазами да врубками. Это Успенская церковь, а село вокруг неё — одно из самых старых на всём Русском Севере.

Может быть, мастера обошлись без единого гвоздя просто оттого, что кузницы поблизости было не сыскать? Тогда почему по всему Русскому Северу в те же годы гвоздей ставили сколько нужно, а здесь — ни одного. Дело не в нехватке металла. Северное дерево от смены тепла и стужи ходит ходуном, и гвоздь в этой игре только рвёт бревно. Плотники нашли решение проще и надёжнее: пазы, врубки и деревянные нагели, которые движутся вместе с деревом, а не против него.

Село впервые упомянуто в грамоте тысяча четыреста шестьдесят шестого: варзужанин Тимофей Ермолинич передал свои угодья Соловецкому монастырю. А церковь Успения стояла на этом берегу ещё с тысяча четыреста девяносто первого — в описи её называют «церковью с трапезной». Что случилось с той, первой церковью, точно никто не скажет: то ли сгорела, то ли просто состарилось дерево. Это не подтверждённый факт, а версия, которую повторяют местные краеведы.

Столетием позже сюда пришла беда иного рода. Во время опричнины Ивана Грозного, в тысяча пятьсот шестьдесят восьмом, царские люди прошли по Терскому берегу с так называемым басаргиным правёжом — выбиванием недоимок под пытками. К тысяча пятьсот семьдесят пятому в Варзуге стояли пустыми семьдесят девять дворов и молчали одиннадцать рыболовных тоней.

Нынешнюю церковь поставили заново четвёртого августа тысяча шестьсот семьдесят четвёртого, при царе Алексее Михайловиче — дата вырезана на храмовом кресте. Строил её мастер Климентий, по некоторым записям — Климентий Кириллович Фёдоров, свой, варзугский, работавший одним топором да теслом. Поговаривают, он же потом стал первым здешним священником.

Шатровые церкви в ту пору патриарх Никон запрещал строгим указом: слишком языческим казался ему этот силуэт. На далёком Терском берегу указ будто не расслышали. Купол поднялся на тридцать четыре метра — для срубленного топором храма это огромная высота, а пропорции всей постройки выверены по золотому сечению.

Внутри — резное «небо», расписной свод потолка. Четыре яруса, восемьдесят четыре иконы, часть из них писали мастера Антониево-Сийского монастыря, и освятили весь этот убор три года спустя после стройки. Такое расписное «небо» на всём Кольском полуострове больше нигде не сохранилось. Век спустя церковь обшили тёсом и расширили окна, ещё позже переделали иконостас, а в советские годы храм и вовсе едва не потеряли — открытая реставрация началась только в тысяча девятьсот семьдесят третьем и растянулась на десятилетия.

Село жило рекой столько же, сколько на её берегу держится церковь. Поморы Варзуги промышляли сёмгу, били тюленя и добывали жемчуг в раковинах речных мидий — жемчуг ценили не меньше, чем пушнину. Рыбу брали двумя старыми способами: заборами, изгородями поперёк реки, и сетями, которые плели из еловых корней, потому что верёвка на морозе портилась быстрее дерева.

После революции размеренная поморская жизнь пошла на слом. В тысяча девятьсот тридцатом четырнадцать варзугских семей свели хозяйства в один колхоз и назвали его без ложной скромности — «Всходы коммунизма». Рыболовецкое хозяйство с этим именем работает и поныне, только сёмгу теперь чаще ловят по лицензии, а не по разнарядке.

К тысяча девятьсот десятому в селе жила почти тысяча человек — рекорд для этих мест. Сегодня в Варзуге живёт около двухсот тридцати, в разы меньше прежнего.

Зато каждое лето на реку съезжаются рыболовы едва ли не со всего света: здешние сёмужьи тони считаются одними из лучших в Европе, а возить сюда клиентов одними из первых начали ещё британские туроператоры, разглядевшие эту реку задолго до прочих.

Церковь без единого гвоздя по-прежнему держится на том же берегу, что и четыре века назад. Река всё так же несёт сёмгу к порогам Варзуги — и, пожалуй, единственное, что здесь всерьёз изменилось, это то, кто теперь называет эти места своими.

Если после этой истории вопросов стало больше, а не меньше — так и задумано. Ответы — в боте «О, Мой Гид».