Две сестры одного моря

Сайменская и ладожская нерпа считались отрезанными морем сёстрами — генетика недавно доказала обратное.

Есть на карте два непохожих места: озеро Сайма в Финляндии и озеро Ладога в России. И там, и там в холодной пресной воде живёт нерпа — тюлень, который по всем правилам должен плескаться в солёном море. Как один и тот же зверь оказался разом в двух разных озёрах за сотни вёрст друг от друга?

Самое простое объяснение напрашивается само: будто кто-то в старину нарочно завёз тюленей в озёра, ради шкур или забавы. Но тюлень — не карп, его в бочке не привезёшь и в чужой воде не разведёшь. Значит, дело не в человеке, а в самой земле.

После последнего оледенения здешняя суша медленно поднималась, освобождаясь от веса растаявшего ледника. Пролив, через который полусолёный ледниковый водоём когда-то сообщался с морем, обмелел и закрылся — это случилось около девяти тысяч пятисот лет назад. Тюлени, заходившие сюда охотиться на рыбу, оказались заперты в пресной воде навсегда. Так, если верить учебникам, разом появились две озёрные популяции — сайменская и ладожская, обе отрезанные от моря почти одновременно.

Так рассказывали полвека. Но в две тысячи двадцать пятом в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences финские, датские и японские генетики опубликовали работу, которая эту стройную симметрию сломала. Оказалось, что сайменская нерпа отделилась от общего ствола не девять, а около шестидесяти тысяч лет назад — задолго до того, как озеро Сайма вообще приняло нынешние очертания.

Иначе говоря, в озеро попал уже готовый, отдельный зверь, а вовсе не рыба, которая случайно осталась в ловушке. По одной из версий, предки сайменской нерпы пришли с востока, из ледниковых озёр Сибири, и лишь по дороге смешались с западными, атлантическими тюленями — общими предками и балтийской, и ладожской популяций. Даже зубы у неё устроены иначе, строже заточены под чисто рыбный рацион. В июле того же лета Международное общество морской маммологии одобрило доводы учёных: сайменскую нерпу признали отдельным видом, Pusa saimensis, — уже не подвидом кольчатой нерпы, а самостоятельной линией.

Значит, ладожская нерпа сайменской — вовсе не родная сестра. Скорее дальняя родственница, которая просто однажды заплыла в тот же тающий ледниковый водоём и осталась в нём жить.

У этой генетики есть и оборотная сторона. Сайменская нерпа несёт самое бедное генетическое разнообразие среди всех тюленей мира, и оно продолжает беднеть с каждым поколением: сказываются теснота и малое число особей. Ладожская нерпа, напротив, сохранила разнообразие почти на уровне морских кольчатых нерп — Ладога намного больше Саймы и связана с Финским заливом рекой Невой, зверь не был заперт так наглухо.

Судьбы двух популяций разошлись ещё резче из-за людей. Сайменскую нерпу веками били меньше, чем ладожскую: до её лежбищ среди шхер труднее было добраться. Но после войн середины двадцатого века Ладога отошла к Советскому Союзу вместе с прежними промысловыми угодьями, и опытные ладожские зверобои переселились на финский берег Саймы — вместе с ними на озеро пришли те же орудия лова и та же охотничья хватка.

Охоту на неё запретили указом в тысяча девятьсот пятьдесят пятом, но популяция ещё десятилетиями продолжала таять — от рыболовных сетей, от перепадов уровня воды в сезон выведения детёнышей, от стоков с полей. В восьмидесятые двадцатого века в живых оставалось около ста восьмидесяти зверей. Сегодня их насчитывают около трёхсот двадцати — и считают не поштучно, а по норам.

Каждую весну инспекторы Metsähallitus и десятки добровольцев обходят берега Саймы и ищут в прибрежных сугробах снежные норы, где самка выводит детёныша. С две тысячи одиннадцатого к этому счёту добавили ныряние к норам после схода льда — так проверяют то, что не видно сверху. Тёплые зимы делают счёт всё менее надёжным: сугробы тают раньше срока, и щенки гибнут без укрытия. Поэтому людям приходится вручную насыпать снежные наносы и спускать на воду плавучие искусственные норы, разработанные вместе с университетом Восточной Финляндии.

Спасти сайменскую нерпу ладожскими сородичами не выйдет. Ладожская популяция носит сердечного и лёгочного гельминта, опасных для саймской нерпы, где этих паразитов почти нет. Инспектор Metsähallitus Теро Сипиля говорит прямо: если люди не научились уживаться с нерпой здесь, на Сайме, с ладожской не выйдет и подавно.

Увидеть сайменскую нерпу проще всего в национальном парке Линнансаари, среди полутора сотен шхерных островов на Сайме: туда добираются на лодке, а в мае, после схода льда, звери массово вылезают линять на тёплые камни. Ладожская же нерпа, рождённая на том же леднике, линяет в те же самые дни за много вёрст оттуда — на другом берегу другой воды и другой границы.

А про что рассказать вам? Хоть про свой двор, хоть про Атлантиду — бот «О, Мой Гид».