Остров, которым правят юбки

Остров, где мужчины веками уходят в море, а жизнь и традиции держат женщины

Представьте деревню, где почти нет мужчин. Не потому, что они ушли на войну — они в море. Так было веками: мужчины Кихну садились в лодки, уходили бить тюленя, ловить салаку, наниматься матросами на дальние рейсы — и пропадали на недели, а то и месяцы. Оставшиеся на суше не ждали молча. Они пахали, растили детей — и ещё пели, ткали, судили споры и решали, как острову жить дальше.

Остров этот совсем маленький — три на семь километров посреди Балтики, у эстонского побережья, добираться четыре часа на пароме. Живёт там человек около семисот, и это на четыре деревни сразу. Такая крошечная община давно могла раствориться в большом мире, как растворяются диалекты и ремёсла везде, где на смену им приходит работа на материке. Но случилось наоборот: в две тысячи третьем ЮНЕСКО назвала культурное пространство Кихну шедевром устного и нематериального наследия человечества, а позже включила его в основной список — рядом с испанским фламенко и монгольским горловым пением.

Держится это пространство на женщинах — и держится буквально на нитках, а не образно. Главный символ острова — полосатая юбка курт, которую ткут и вяжут сами хозяйки, из своей же шерсти, на домашнем станке. И вот что удивительно: по этой юбке остров умеет читать судьбу женщины, как по паспорту. Незамужняя носит юбку с яркими, кричаще-красными полосами — сигнал, что в жизни всё хорошо и она свободна. После замужества в узор вплетаются тёмные полосы: это не траур в привычном смысле, а прощание с девичеством, которое тоже кончилось. А вот настоящий чёрный курт остров понимает однозначно: женщина потеряла близкого. Вдова носит чёрное не меньше года, и по числу тёмных нитей в подоле опытный глаз на Кихну может сказать, сколько времени прошло с похорон мужа.

Могло бы показаться, что это музейный костюм для туристов. Но нет — женщины Кихну до сих пор в этих юбках доят коров, чинят заборы и разъезжают по песчаным дорогам на мотоциклах с колясками. Мотоциклы — наследство советских времён: после того как Эстония получила независимость, на острове осталась целая коллекция старой техники, и она прижилась. Мотоцикл с коляской — не курьёз для фотографии, а обычный транспорт бабушки, которая везёт внука в детский сад, придерживая подол полосатой юбки одной рукой.

Свадьба на Кихну — отдельная история, и она длится не один вечер, а три дня подряд. Первый день в доме невесты, второй — в доме жениха, где невесту встречают особыми обрядами перехода, а третий отдан гостям и общему застолью деревни. Внутри — руническое пение, старинные игры и причитания, повторяющиеся из поколения в поколение почти без изменений.

Маре Мятас, глава фонда, хранящего культурное пространство Кихну, говорит просто: главная роль здешних женщин — держать традицию живой.

А вот мужское лицо острова — фигура почти легендарная, и здесь придётся сделать честную оговорку. Самый знаменитый уроженец Кихну — капитан Энн Ууэтоа, которого весь остров звал просто Кихну Йыннь, «Йыннь с Кихну». Родился он в конце тысяча восемьсот сорок восьмого года в рыбацкой семье, с юности ходил на парусниках, а к концу века командовал собственным судном «Фортуна» и ходил за красным деревом в Южную Америку — без официального капитанского диплома, отчего его и прозвали диким капитаном. Про него рассказывали десятки историй — как он спорил с портовыми чиновниками и торговался с иностранными купцами, — и легенда обогнала факты ещё при его жизни, так что сегодня трудно понять, где кончается один Энн Ууэтоа и начинается миф о нём. Через полвека писатель Юхан Смуул сделал из этих историй пьесу «Дикий капитан», а по ней сняли фильм — и есть версия, что именно кихнуский моряк одолжил свои усы знаменитому капитану Врунгелю, хотя автор мультфильма прямо об этом не говорил: это красивое предположение, а не доказанный факт.

В этом и есть суть Кихну: мужчины уходят за горизонт и становятся легендами, а женщины остаются на берегу и становятся хранительницами. Без одних не было бы историй, без других — некому было бы их помнить.

Сегодня равновесие острова меняется: молодые семьи чаще уезжают на заработки в Швецию или Финляндию, а туристов летом приезжает около тридцати тысяч — в несколько раз больше, чем самих жителей. Кто-то видит в этом угрозу: традиция превращается в товар для приезжих. Но пока девяностолетняя Вирве Эльфриде Кёстер, местная песенница, помнящая наизусть больше двухсот пятидесяти сложенных ею самой песен, поёт их вслух, а не только для этнографов с диктофоном, — культурное пространство Кихну остаётся не музеем, а живой деревней, где юбка на теле говорит о человеке больше, чем любая запись в паспорте.

Эта история — одна из сотни. Остальные и карта к ним — мой-гид точка онлайн.