Хельсинки: город, у которого есть паспорт на собственную скалу

Как Хельсинки составил юридически обязательный генплан на всё, что вырублено в его граните.

Кажется, что подземный город — это просто метро и пара парковок под площадью. Но тогда зачем городской совет Хельсинки отдельным голосованием утверждает генеральный план на то, что находится под землёй, — план такой же обязательный, как обычный план застройки улиц? Значит, там, внизу, происходит что-то, что требует не меньше порядка, чем наверху.

В Хельсинки действительно есть документ, которого больше нет ни у одного города мира: генеральный план подземных недр, охватывающий сразу всю территорию. Городской совет принял его летом две тысячи двадцать первого, документ имеет номер двенадцать тысяч семьсот четыре и юридическую силу — такую же, как у обычного плана застройки. Разрабатывало его управление городской среды под руководством отдела генерального планирования.

Ведёт учёт этой скалы геотехнический отдел мэрии, и делает это без малого полвека. У города есть база данных, где размечен каждый ковш вынутого гранита: почти пятьсот уже построенных подземных помещений и туннелей и ещё около семидесяти зарезервированных участков под будущее. Средняя толщина почвы над скалой в Хельсинки — метров семь, а дальше начинается гранит такого качества, что вырубать в нём залы можно почти без укрепления стен.

Идею отстаивал геотехник по имени Илкка Вяхяахо: с конца девяностых он возглавляет геотехнический отдел мэрии и десятилетиями убеждал город, что скалу нужно планировать заранее, а не выдавать разрешения на неё каждый раз заново, как на обычный подвал.

Список того, что уже вырублено в скале, звучит как опись случайного подвала фантаста. Бассейн в Итякескусе, открытый в тысяча девятьсот девяносто третьем, — в два уровня, куда одновременно спускаются около тысячи человек. Спортивный зал рядом с Олимпийским стадионом — сорок метров в длину, девять в высоту. Станция очистки воды в Виикинмяки, встроенная прямо в породу, обрабатывает стоки восьмисот тысяч жителей и уводит очищенную воду по туннелю длиной восемь километров — в море, на глубину двадцати метров.

А под самой Эспланадой, главной пешеходной улицей центра, лежит рукотворное озеро энергетической компании: восемь метров в ширину, сорок в глубину, восемьдесят в длину — около тридцати пяти миллионов литров воды, которая служит холодильником для системы городского охлаждения. Хельсинкцы гуляют по бульвару и понятия не имеют, что под подошвами — искусственное озеро размером с бассейн олимпийского масштаба, только вертикальное.

Но самая странная находка в этом реестре — не помещение, а его отсутствие в расписании. У метро Хельсинки есть станции-призраки: под Мункквуори, под Каллио, под Хакониеми, под Кески-Пасила вырублены полноценные залы для остановок, которые так и не открылись — линию проложили в стороне, а скальную коробку оставили стоять готовой, с бетонными сводами и без единого поезда. Годами люди ходят по улицам прямо над залом станции метро, которая существует физически, но не существует в расписании ни единого дня.

Разрешение на такую скалу выдают не так, как на обычный участок земли: заявитель получает не саму породу, а право на объём внутри неё — этаж скалы, а не этаж дома, потому что над и под тем же куском гранита город уже зарезервировал место для чужого туннеля или будущей трубы. Именно поэтому план нужен сразу на весь город: без него два подземных проекта рано или поздно встретятся в темноте.

Хельсинки может себе это позволить именно потому, что стоит на редком для столиц куске сплошного, почти монолитного гранита — и потому, что полвека назад решил не ждать, пока скала закончится сама.

А про что рассказать вам? Хоть про свой двор, хоть про Атлантиду — бот «О, Мой Гид».