Заповедник, который никто не планировал

Зона отчуждения сорок лет без людей: волки, тёмные лягушки и грибы с меланином

Волк выходит на асфальт, разорванный корнями сосен. Ни машины, ни голоса, ни лая собак. Это север Украины, тридцатикилометровый круг вокруг Чернобыльской станции. И формально это заповедник: Чернобыльский радиационно-экологический биосферный, созданный двадцать шестого апреля две тысячи шестнадцатого — ровно в тридцатую годовщину аварии. Почти двести двадцать семь тысяч гектаров под охраной.

Первое, что приходит в голову: наверное, радиация чем-то подкормила природу. Отсюда и гиганты, и буйство жизни. Но если так, почему тогда сосны у самой станции погибли в первые же недели?

Они порыжели за считаные дни и высохли. Рыжий лес — это примерно четыре квадратных километра погибшего бора, который принял на себя самый жёсткий удар. Ликвидаторы срезали эти деревья бульдозерами и закопали в траншеи глубиной два-три метра. Место и сегодня считают самой грязной открытой площадкой планеты.

Дальше начинается странное. Биологи Тимоти Муссо и Андерс Мёллер разложили по зоне сетчатые мешочки с чистой листвой — дуб, клён, берёза, сосновая хвоя. Вернулись через девять месяцев и взвесили. Там, где фон был выше, листва потеряла примерно на сорок процентов меньше веса: её просто некому оказалось разложить. Микробы, грибы и почвенная мелочь работали слабее. Работа вышла в рецензируемом экологическом журнале в две тысячи четырнадцатом, и её результаты до сих пор оспаривают.

А вот грибам, наоборот, понравилось. На внутренних поверхностях разрушенного блока и в воде охладителя нашли чёрные плесени с огромным содержанием меланина — среди них кладоспориум сфероспермум. В опытах их нити тянутся в сторону источника излучения. Это назвали радиотропизмом. Дальше идёт красивая гипотеза Екатерины Дадачевой и Артуро Касадеваля: меланин работает как хлорофилл, только ловит не свет, а ионизирующее излучение, и гриб буквально питается радиацией.

Проверить это не удалось до сих пор. Что гриб растёт лучше — видно. Как именно он это делает — никто не показал. На Международной космической станции его вырастили в опыте: прибавка в один и две десятых раза против земного контроля. Возможно, дело вовсе не в питании, а в защите: меланин гасит энергию и перехватывает агрессивные молекулы внутри клетки.

С этой же мыслью связана самая изящная находка зоны. Квакши тут тёмные, почти чёрные. Испанцы Пабло Бурако и Херман Орисаола осмотрели больше двухсот самцов в двенадцати нерестовых водоёмах и увидели: чем сильнее было загрязнение в восемьдесят шестом, тем темнее лягушки теперь. Отбор за сорок лет вытянул вперёд тех, у кого меланина больше.

Теперь про сомов. Легенда о чудовищах из пруда-охладителя жива до сих пор, а разгадка скучная: это обычные европейские сомы, самые крупные из измеренных — около полутора метров. Их десятилетиями кормили работники станции по дороге из столовой, и никто их не ловил. «Очень редкая мутация даёт крупный размер, — говорит Муссо. — Обычно наоборот: хуже растут, хуже добывают корм, меньше живут». После две тысячи восемнадцатого рыбы в водоёме почти не осталось — воду перестали подкачивать, и он мелеет.

А крупные звери вернулись сами. Исследование под руководством Татьяны Дерябиной, опубликованное в крупном биологическом журнале в две тысячи пятнадцатом, показало: лосей, косуль, оленей и кабанов здесь столько же, сколько в чистых заповедниках по соседству, а волков — в семь раз больше. Лошадей Пржевальского привезли сюда в девяносто восьмом: тридцать одна особь из Аскании-Новой и местного зоопарка. Вид, объявленный исчезнувшим в природе в шестьдесят девятом, прижился. Сколько их теперь — считают по-разному, и точной цифры нет.

Спорят и об остальном. Джим Смит из Портсмута уверен: для дикой природы человек оказался опаснее радиации. Муссо возражает, что у птиц падает плодовитость и растёт число катаракт. Обе стороны смотрят на одну и ту же местность.

И это, пожалуй, честный итог. Зона не рай и не кладбище. Она просто показывает, что бывает, когда убрать оттуда нас.

А про что рассказать вам? Хоть про свой двор, хоть про Атлантиду — бот «О, Мой Гид».