Столица на краю большого мира

Название «Чердынь» переводится с коми-пермяцкого предельно просто: «поселение у устья ручья». Вот и всё. Никакой гордости, никакого величия — просто ручей и устье. И именно этот скромный топоним носил город, который в пятнадцатом веке был одной из ключевых торговых точек средневековой Евразии.

Чердынь возникла не как русский форпост, а как центр финно-угорского мира. Первые поселения на этом месте датируют восьмым-десятым веками. Родановское городище, которое раскопали здесь археологи, относится к двенадцатому-тринадцатому векам. Это был дальний форпост «Перми Великой» — огромной земли между Вычегдой, Камой и Нижней Волгой. Московские книжники позже превратят её почти в сказочную страну. Современные читатели знают её по другому имени — Парма. Именно так Алексей Иванов назвал свой роман «Сердце пармы», и именно за этой Пармой сюда до сих пор едут туристы. Приезжают за литературным образом — и обнаруживают реальный архив под открытым небом: деревянные и каменные дома без многоэтажек, улицы, спускающиеся к реке, старые храмы.

Но настоящее величие Чердыни — не в легенде, а в конкретных товарах и налогах. Соболь, куница, бобр, лисий мех — всё это шло отсюда в Москву как главный твёрдый ресурс северной окраины. Соль из соседнего Соликамска и окрестных варниц была стратегическим продуктом: без неё не было ни рыбы, ни мяса, ни торговли на сотни вёрст вокруг. Именно борьба за контроль над соляными промыслами и пушным потоком привела к тому, что в тысяча четыреста семьдесят втором… Пермь Великая окончательно вошла в состав Московского государства. Чердынь из столицы местной земли стала северным уездным центром.

Чердынские клады — не литературный образ. Это устойчивая историческая реальность. Местные князья и купцы веками прятали серебро, меха, украшения в глиняных горшках на высоких берегах Колвы — спасаясь от военных походов и набегов. Находки девятнадцатого и двадцатого веков фиксируют целые комплексы: монеты, кресты, кольца — закопанные и так и не найденные хозяевами. Это физический след тревожной пограничной жизни. Именно той жизни, которую в художественной форме воспроизводит Иванов.

Есть здесь и совсем неожиданный след. Богатство пермских мехов и древний статус Чердыни породили легенду о Биармии — «стране богатых биармов», которая всплывает в скандинавских сагах и русских летописях. Часть историков и краеведов прямо называет Чердынь некогда столицей этого мифического северного края — связывая его с реальными дорогами к Колве и Вычегде, по которым, возможно, добирались и скандинавские торговцы. Красивая легенда? Да. Но за ней стоит серьёзная научная дискуссия.

Потом география сыграла против Чердыни. Основной поток торговли сместился к более удобным для судоходства Соликамску и Перми. Древняя столица выдохлась. Сегодня в городе живёт около четырёх с половиной тысяч человек — и это число с две тысячи десятого неуклонно снижается. Чердынский округ при этом — один из самых больших по площади в Пермском крае. Огромная страна при малом населении.

Обратите внимание: здесь до сих пор читается планировка старинного русского городка — усадьбы, огороды, дома фасадом на улицу, а жизнью — к реке и лесу. Большой исторический слой почти не замазан современным строительством. И разговоры о пушнине, соли и кладах звучат тут не как фольклор — а как естественная часть повседневной памяти.

Некогда сюда ехали за мехами и солью. Теперь — за ощущением границы эпох. Граница никуда не делась.

Спросите меня про скандинавские саги о Биармии — там есть один маршрут к Колве, который историки до сих пор не могут объяснить.