Остров, где разговаривают свистом

Как пастухи Ла-Гомеры превратили свист в настоящий язык — с точки зрения мозга

Представьте: человек находится на краю ущелья, глубина — метров четыреста, ширина — три километра. Крикнуть бесполезно, голос утонет в пропасти. Он складывает пальцы у рта и свистит — фраза за фразой, с паузами, с интонацией. На другой стороне ущелья сосед разбирает каждое слово. Это остров Ла-Гомера, Канарские острова, и то, что вы услышали, — не сигнал и не код, а настоящий язык.

Называется он сильбо гомеро — «свист гомерский». Придумали его задолго до испанцев коренные жители острова, гуанчи, а после завоевания в шестнадцатом веке пастухи переложили свист на испанский язык: остров изрезан узкими ущельями, барранкос, и путь в обход занимал часы, а свист долетал за секунды — на расстояние до пяти километров. Соседи торговались о ценах на коз, звали на похороны, предупреждали о полиции — обычная бытовая речь, только не голосом.

Может показаться, что это просто азбука Морзе, свистовой код для нескольких заранее условленных фраз. Но тогда почему свистуны на слух различали десятки незнакомых имён и целые импровизированные предложения, которых раньше никогда не слышали? Код так работать не может — код держит конечный список сигналов. Разгадка в другом: свист заново собирает испанскую речь из двух деталей — высоты звука и того, как эта высота меняется во времени.

Пять испанских гласных сжимаются в два свистовых тона — один выше, другой ниже. Согласные превращаются не в тон, а в характер перехода: свист может резко скакнуть, поехать плавно, оборваться или удерживаться ровно. Мозг слушателя, знающего испанский, достраивает пропущенные детали сам — примерно как мы понимаем сокращённое слово по паре букв. Учёные Рамон Трухильо и, позже, Анни Риаллан разложили эту систему на записях гомерских свистунов и подтвердили: перед нами не музыка и не имитация речи, а сама речь, только пересаженная на другой канал звука.

Самое неожиданное нашли не лингвисты, а нейрофизиологи. Мануэль Каррейрас и Дэвид Корина положили свистунов в томограф и дали им слушать записи сильбо. У людей, которые выросли с этим языком, свист зажигал те же зоны левого полушария, что и обычная испанская речь, — включая области Брока и Вернике, отвечающие за грамматику и понимание слов. У людей, не знающих сильбо, те же самые звуки обрабатывались совсем в другом месте — там, где мозг разбирает музыку и случайные шумы. То есть один и тот же свист превращался либо в язык, либо в мелодию — в зависимости не от звука, а от опыта слушателя. Правое полушарие тоже включалось у всех: ему доставалась чистая работа со звуковысотностью, а левому — смысл.

Можно наивно подумать, что для языка обязательно нужен голос — гортань, связки, слова, которые произносятся ртом привычным образом. Но пастуший свист доказывает обратное: если сигнал несёт нужный узор — высоту и её изменение во времени, — языковые зоны мозга готовы обработать что угодно, хоть свист, хоть, как показали похожие опыты с барабанной речью в Африке, ритм ударов.

К середине двадцатого века сильбо чуть не умер. На остров провели телефон, проложили дороги, и свистеть через ущелье стало незачем. Хуже того — свист начали стесняться: он ассоциировался с бедными крестьянами и козопасами, а зажиточные семьи не хотели, чтобы дети «свистели, как деревенщина». К девяностым годам свободно говорили на нём считаные старики.

Спасли язык не лингвисты, а парламент. Пятнадцатого марта тысяча девятьсот девяносто девятого года сильбо гомеро объявили частью исторического наследия Канарских островов, а с осени того же года — обязательным школьным предметом на острове, от начальной школы до старших классов. Открыли и отдельную школу для тех, кто хочет свистеть профессионально и учить этому других. В две тысячи девятом ЮНЕСКО включила сильбо в список нематериального культурного наследия человечества.

Сегодня на Ла-Гомере на сильбо действительно говорят дети — не как на музейном экспонате, а как на живом предмете в расписании. Свист, который взрослые стеснялись передать своим детям, теперь передаёт им государство. И где-то в ущелье снова можно услышать не крик и не сигнал тревоги, а обычный разговор двух соседей — просто произнесённый не голосом, а губами, языком и потоком воздуха, летящим над трёхкилометровой пропастью быстрее любого пешехода.

Если по дороге захочется свою историю — она собирается за пару минут: мой-гид точка онлайн.