Запах, у которого есть имя

У запаха дождя есть химическая формула, авторы термина и бактерия, которая говорит не с нами

Вспомните: сохнущий асфальт, первые тяжёлые капли — и в воздухе разливается что-то узнаваемое с детства. Кажется, это просто «запах дождя». Но у него есть имя, формула и авторы, которые придумали это имя за письменным столом в Мельбурне.

Наивная догадка напрашивается сама: может быть, так пахнет сама вода, ударившаяся о землю? Тогда почему точно так же пахнет мокрый асфальт в городе, где земли под ногами вовсе нет, и почему запах слышен ещё ДО дождя, когда ни одна капля не упала? Вода тут ни при чём — пахнет то, что она пробуждает.

Историю распутали двое австралийских химиков — Изабель Джой Бир и Ричард Томас, сотрудники CSIRO, национальной научной организации Австралии. В тысяча девятьсот шестьдесят четвёртом они опубликовали в журнале «Нейчур» статью под названием «Природа глинистого запаха» и предложили для него греческое слово: петрикор. От «петра» — камень, и «ихор» — та жидкость, что вместо крови текла в жилах греческих богов. До них учёные обходились казённым термином «глинистый запах» и почти не пытались понять его причину.

Бир и Томас показали: пахучее вещество копится в сухой почве и глине месяцами, а вываливается наружу именно при контакте с водой. Спустя несколько лет химики выделили конкретную молекулу — геосмин, «земляной запах» в переводе с греческого. Его выделяют актинобактерии рода стрептомицес — те самые, что живут в любой горсти обычной земли и, кстати, подарили медицине половину современных антибиотиков.

А вот дальше начинается по-настоящему странное. Нос человека улавливает геосмин в концентрации около пяти частей на триллион. Это не просто «очень мало» — это примерно в тысячу раз чувствительнее, чем акула улавливает кровь в воде. Одна чайная ложка геосмина, растворённая в объёме двухсот олимпийских бассейнов, — и мы всё равно её почуем.

Зачем эволюции такая непропорциональная чуткость именно к запаху земли? Разгадка пришла с неожиданной стороны — от инженеров, а не от биологов.

В две тысячи пятнадцатом исследователи из Массачусетского технологического института Юнсу Джон и Каллен Буи сняли падение капли на пористую поверхность высокоскоростной камерой и разглядели механизм, который никто раньше не фиксировал. Капля, ударяясь о землю, захватывает крошечный пузырёк воздуха у самой поверхности. Пузырёк всплывает и прорывается сквозь каплю, разлетаясь облаком мельчайших аэрозолей — брызг настолько мелких, что глаз их не видит. Именно эти аэрозоли выносят наружу и геосмин, и споры бактерий, копившиеся в почве. Сильнее всего эффект работает при лёгком и умеренном дожде: тяжёлые ливневые капли разбивают поверхность слишком грубо, и пузырёк просто не успевает сформироваться.

Получается, запах после дождя — это в буквальном смысле облако, которое земля выдыхает нам навстречу.

Есть и родственный, но отдельный запах — тот резкий металлический привкус, что чувствуется задолго до первых капель, когда гроза только приближается. Здесь бактерии ни при чём: разряды молнии разбивают молекулы азота и кислорода в воздухе, из обломков собирается озон, и нисходящие потоки грозового фронта сносят его с высоты прямо к нашим ноздрям. Отсюда и ощущение, что дождь начался, хотя небо ещё сухое.

Но самый неожиданный поворот случился совсем недавно. Долго было неясно, зачем вообще бактериям тратить силы на производство геосмина — ведь запах явно адресован не человеку. В две тысячи двадцатом шведские и датские биологи получили ответ: у геосмина есть настоящий адресат, и это крошечное почвенное членистоногое — ногохвостка.

Стрептомицеты выделяют геосмин именно в тот момент, когда готовы к спороношению, и запах приманивает ногохвосток так же безотказно, как для человека пахнет свежий хлеб. Насекомое поедает бактериальную колонию, а споры проходят через его кишечник целыми и способными прорасти — либо просто разносятся приставшими к телу. Бактерия получает бесплатный транспорт по всей округе, ногохвостка — обед. Запах, который у человека веками считался поэтическим совпадением, оказался рабочим языком целой экосистемы под ногами.

Выходит, каждый раз, вдыхая петрикор, мы улавливаем сигнал, отправленный вовсе не нам, — просто наш нос случайно оказался достаточно чувствителен, чтобы подслушать чужой разговор.

А про что рассказать вам? Хоть про свой двор, хоть про Атлантиду — мой-гид точка онлайн.