Касимов: татарское ханство, которое держала Москва

Как посреди православной Руси на два века появилось мусульманское ханство — и зачем оно понадобилось Москве.

Тихий город на Оке, деревянные особняки, купола. И вдруг посреди улицы — каменный минарет, старше, чем половина московских храмов. Не привезённый, не восстановленный. Он здесь с тех пор, когда посреди православной Руси на два с лишним века возникло мусульманское ханство. Своё. С ханом-чингизидом, с монетным двором, с мечетью. И держала его — Москва.

Наивная мысль: наверное, татары его у Руси отвоевали и удержали. Но всё наоборот. Ханство подарила Москва. Своими руками. В тысяча четыреста пятьдесят втором князь Василий Тёмный отдаёт городок Мещёру на Оке татарскому царевичу Касиму. Тому, что незадолго до этого спас Василия в междоусобной войне. Касим — сын казанского хана Улу-Мухаммеда, чингизид, потомок Чингисхана. И вот он, наследник степных завоевателей, получает удел из рук русского князя. За верную службу.

Городок вскоре переименуют в Касимов. И начнётся странная, ни на что не похожая история. Ханство внутри Руси. Хан чеканит свою монету, при нём мурзы и муэдзины, поднимаются мечети. А войско хана ходит в походы — на кого? На своих же, на Казань. Москве это и нужно: живой татарский царевич под рукой, козырь в казанской колоде. Казанцы бунтуют — можно прислать им своего хана. Хан слишком независим — вернуть его в Касимов.

Так и живёт век за веком Шах-Али, самый известный касимовский правитель. Тучный, некрасивый, презираемый казанскими вельможами — и трижды посаженный ими же на казанский престол. В тысяча пятьсот пятьдесят втором именно его полки ведут Ивана Грозного к стенам Казани. А через несколько лет к нему привозят пленную казанскую царицу Сююмбике — насильно выданную за него замуж. По преданию, её и похоронили в Касимове, в белом каменном текие, которое Шах-Али возвёл для себя ещё при жизни.

Но самая невероятная страница — впереди. Осень тысяча пятьсот семьдесят пятого. Иван Грозный вдруг отрекается от престола. И сажает на московский трон касимовского хана. Крещёного, но всё равно чингизида. Симеона Бекбулатовича — правнука хана Ахмата, того, что стоял против деда Грозного на реке Угре.

Симеона венчают в Успенском соборе, называют великим князем всея Руси. Грозный шлёт ему челобитные: «холоп твой Иванец Васильев челом бьёт». Одиннадцать месяцев татарский царевич формально правит Русью. Затем Грозный так же тихо возвращает трон себе.

Никто до сих пор толком не знает, зачем это было. Прикрытие для новых казней. Проверка бояр. Игра с астрологическим предсказанием о гибели царя. Историки спорят.

Судьба Симеона выйдет невесёлой. Спустя годы Борис Годунов, боясь чужой крови на троне, отправит его в дальнюю вотчину, а затем велит ослепить. Умрёт бывший «государь всея Руси» простым иноком в московском монастыре, пережив и Грозного, и Годунова, и Смуту.

А Касимов жил и дальше. Ханы сменялись, всё чаще ими становились среднеазиатские беглецы — те, кому не досталось престола на родине. Один из них, Афган-Мухаммед султан из Хивы, спит вечным сном в изящной кирпичной усыпальнице, поставленной в тысяча шестьсот пятьдесят восьмом. Её и сегодня показывают в центре города. Последней правительницей оказалась женщина, Фатима-Султан. Когда она умерла в тысяча шестьсот восемьдесят первом, ханство просто перестали продлевать. Тихо, без указа, без войны.

Каменную мечеть Пётр Первый велел разобрать. Но минарет уцелел — говорят, касимовские татары упросили царя, и он махнул рукой. Приземистый, белёный, с узкой винтовой лестницей внутри — он держится и сегодня. Двести тридцать с лишним лет чингизиды правили здесь маленькой татарской страной по милости Москвы. И оставили после себя не крепость, не летопись — а минарет посреди рязанской глубинки.

Мир огромный, а вопрос нужен всего один. Мой адрес — «О, Мой Гид» в Telegram.