Сауна для договора: как финны заключали мир в парной

Как президент Кекконен парил Хрущёва до пяти утра и менял судьбу Финляндии

Хельсинки, ночь на исходе тысяча девятьсот шестидесятого. За окнами резиденции темно, гости давно должны были разъехаться. Но в маленьком бревенчатом домике на берегу озера ещё горит свет, и оттуда доносится плеск воды на камнях. Внутри — два голых по пояс мужчины на деревянных полках. Один из них только что решил будущее целой страны.

Может показаться: ну баня и баня, попарились — и разошлись, при чём тут судьбы государств? Но спроси себя — стал бы кто-то тащить через полмира главу враждебной сверхдержавы в тесную деревянную коробку, чтобы просто помыться? Нет. Сюда приезжали не мыться. Сюда приезжали разговаривать так, как за столом переговоров разговаривать не получается.

Хозяином домика был Урхо Кекконен, президент Финляндии, человек, руливший страной больше четверти века. Свою резиденцию Тамминиеми он не мыслил без сауны — топил её едва ли не каждый день, зимой и летом. И довольно быстро понял: обычному переговорщику доверяют меньше, чем голому.

В тот вечер тысяча девятьсот шестидесятого в гостях был Никита Хрущёв — приехал на шестидесятилетие Кекконена. Поздно ночью президент увёл советского гостя из парадных залов к озеру, в свою сауну. Час они молча парились и окатывались холодной водой, а потом заговорили — и проговорили до пяти утра.

К концу разговора родилось коммюнике: Москва признавала за Финляндией право сближаться с Западом. Для маленькой страны, зажатой между двумя лагерями холодной войны, это была не формальность — это открывало дорогу к вступлению в европейскую зону свободной торговли, к экономическому и политическому маневру, который другим соседям СССР даже не снился.

Есть и другая версия той истории — будто главный разговор случился не на озере, а в сауне финского посольства в Москве, и пропотел Хрущёв там целых пять часов. Источники расходятся, где именно горели камни. Но сходятся в одном: без пара дело не обошлось.

Дома Хрущёва за эту баню не похвалили. В Политбюро шептались: генеральный секретарь партии рабочих и крестьян разделся догола рядом с представителем капиталистического мира — не солидно, не по-товарищески. А Кекконен своей цели уже добился. Он потом ещё и подарил Хрущёву настоящую финскую сауну — её поставили прямо у дачи советского лидера.

Через три года в ту же баню на озере пригласили Алексея Косыгина. Тому понравилось настолько, что он парился с Кекконеном не только в Финляндии, но и на своей даче в Завидове — сделался постоянным соучастником этой негласной дипломатии.

Логика проста и почти физиологична. В сауне нет мундиров, орденов и переводчиков за спиной — есть два человека без одежды и без чинов. Кекконен оказывался на своей территории в буквальном смысле: гость привыкал распоряжаться в бальном зале, а не на полке́ из кедра, где хозяин знает, когда лить воду на камни, а гость — только терпит жар и молчит, если сказать нечего.

У финнов даже есть негласное правило: в сауне не ссорятся. Заходишь врагом — выходишь если не другом, то хотя бы человеком, с которым можно договориться. Может быть, поэтому маленькая страна, полвека простоявшая между двумя ядерными сверхдержавами, ни разу не поссорилась с восточным соседом настолько, чтобы потерять независимость.

Привычка пережила и самого Кекконена, и холодную войну. Сегодня своя сауна есть почти в каждом из финских посольств по всему миру — их около сотни. Дипломаты в Вашингтоне, Лондоне и Токио завели собственные клубы, куда специально приглашают чужих послов попариться и поговорить без протокола. А финские миротворцы, куда бы их ни отправляли — хоть в пустыню, хоть за полярный круг, — первым делом собирают сауну из того, что под рукой.

Ни одна другая страна не додумалась превратить деревянную будку с раскалёнными камнями в постоянный дипломатический инструмент. Но, возможно, дело вовсе не в бане. Дело в том, что иногда договориться проще не за полированным столом, а там, где обоим одинаково жарко.

Мы собираем истории по источникам и показываем их под текстом. Проверьте нас: мой-гид точка онлайн.