← назад

Город, который начался с жемчуга

Семьдесят лет назад — только бухта, ветер и ныряльщики за жемчугом.

Всего семьдесят лет назад здесь не было ничего, кроме бухты, горячего ветра и деревянных лодок-дхо, качающихся на волнах залива. Люди ныряли за жемчугом. Торговали финиками и специями. Верблюды были транспортом, а не аттракцией. А сейчас на том же берегу стоит метро, и из окна вагона видно восемьдесят этажей стекла — и это ещё не самые высокие.

Когда смотришь на старые фотографии района Дейра — не верится, что это одно и то же место. Лачуги, грязь, рыбаки. А рядом — та же бухта Дубай-Крик — и сейчас. Только теперь по ней ходят туристы на прогулочных катерах. Там ещё остались старики в белых дишдашах — сидят на плетёных креслах, обсуждают цену фиников. Один такой старик помнит времена, когда финиками считали дни: столько фиников — столько дней идти через пустыню.

Нефть здесь нашли почти случайно — при прокладке канализации. И она дала толчок. Но сегодня нефть приносит эмирату около шести процентов доходов. Остальное — логистика, туризм, недвижимость. Шейх Рашид бен Саид аль Мактум ещё в шестидесятые-семидесятые годы прошлого века решил превратить песчаный порт в глобальный узел. Не добывать — торговать. Не копать — принимать. Это был не нефтяной город. Это был торговый город. Так он устроен по сей день.

Вот несколько вещей, которые нужно знать с первого дня. Восемьдесят процентов жителей Дубая — приезжие. Компанию здесь можно открыть, будучи туристом. Налога на прибыль для большинства видов бизнеса нет. Фотографировать людей в национальной одежде — без разрешения нельзя, особенно женщин. Поцелуй на улице — не романтика, а повод для звонка в полицию. Алкоголь — только в лицензированных заведениях. Пост в соцсетях с иронией про власть — уже риск. И ещё одно: никогда не спрашивай местного мужчину о его жене или сестре. Не потому что грубо — потому что это просто не ваше пространство.

Есть один ритуал, через который проходит каждый, кто попадает в эмиратский дом или офис. Маленькая чашка горького кофе с кардамоном и финики рядом. Отказаться — значит обидеть. Принять — значит сказать: я вижу тебя, я здесь. Когда больше не хочешь — не говоришь ничего. Просто слегка встряхиваешь пустую чашку. Хозяин поймёт. Этот жест — маленький, почти незаметный — и есть весь Дубай в миниатюре: здесь многое говорится не словами.

Рамадан — это не неудобство для туриста, это подарок. Днём рестораны работают за закрытыми шторами. Пить воду на пляже можно, но не демонстративно перед теми, кто постится. А вечером — ифтар. Огромные шатры, бесплатная еда, и за одним столом сидит водитель из Бангладеш, архитектор из Германии и местный дедушка, который помнит, как на ифтаре был только хлеб и молоко. Когда в первый раз окажетесь за таким столом — просто сядьте и не торопитесь уходить.

Один эмиратский чиновник однажды сказал: «Наши дедушки спали в барханах, а внуки строят базы на Марсе». Это не метафора — это официальная доктрина. ОАЭ уже планируют колонизацию Марса и развитие на пятьдесят лет вперёд. Всё это строит народ, у которого ещё живы люди, видевшие, как появился первый асфальт.

Вот что важно понять про этот город и его людей. Они не забыли пустыню. Они просто решили, что пустыня — это не приговор. И когда здешний человек смотрит на небоскрёб — он видит не башню. Он видит то расстояние, которое его семья прошла за одно поколение.