Двадцать килограммов за Дюма

Представьте, что за роман Дюма надо заплатить не деньгами, а двумя

Здравствуйте. Начнём с задачки, которая сегодня звучит как выдумка. Вам нужен роман Александра Дюма. Он издан, он напечатан, тираж огромный — и купить его нельзя. Ни за какие деньги: в магазине его просто нет. Зато есть другой способ. Соберите двадцать килограммов старой бумаги, отнесите в приёмный пункт, получите талон — и вот тогда книга ваша.

Это не притча. Это работало в Советском Союзе почти двадцать лет.

Началось всё в тысяча девятьсот семьдесят четвёртом. Стране остро не хватало бумажного сырья, а гражданам — книг: хорошая литература, особенно переводная, была дефицитом, за ней записывались в очередь и переплачивали втридорога. И кто-то очень неглупый свёл две нехватки в одну схему. За сданную макулатуру человек получал не деньги — деньги тут ничего не решали, — а талон. Талоны копились, и на них можно было купить книгу, которой в свободной продаже не существовало.

Первыми в этой серии вышли два романа: «Королева Марго» Дюма и «Женщина в белом» Уилки Коллинза. Выбор был точный, почти жестокий: не философия, не поэзия, а самое желанное чтение, то, что проглатывают за две ночи. И страна пошла сдавать бумагу.

Норма менялась, но чаще всего говорили так: двадцать килограммов — одна книга. Двухтомник — сорок. Двадцать килограммов бумаги — это, если вы никогда их не поднимали, стопка газет примерно по пояс взрослому человеку, туго перевязанная шпагатом. Её надо было собрать, увязать и дотащить. И вот тут начинается то, что помнят все, кто это застал.

Собирали всей семьёй. Не выбрасывали ничего: газеты, журналы, старые тетради, упаковку, конверты. Соседи отдавали свои пачки тем, кто не ленился нести. Школьники ходили по квартирам целыми отрядами: в школах были свои нормы сбора, и между классами шло соревнование. У приёмных пунктов стояли очереди, а в очередях шли переговоры, обмены и маленькие драмы, потому что приёмщик с весами был в этой системе фигурой почти волшебной — и весы, надо сказать, иногда показывали не совсем то, что было на самом деле.

За семнадцать лет, вплоть до тысяча девятьсот девяносто первого, в этой «макулатурной серии» вышло под девяносто названий. Дюма, Стендаль, Купер, Дрюон, Агата Кристи — целые домашние библиотеки собраны из книг, за которые заплачено старыми газетами. Многие из этих томов до сих пор живут на полках у наших родителей, и по корешку их легко узнать.

А теперь — самое интересное. Давайте посмотрим, что это было по существу.

Можно решить, что это была великая экологическая программа: страна, которая раньше всех додумалась собирать вторсырьё у населения. Красиво звучит — но неправда. Никакой заботы о планете тут не было и в помине. Была нехватка сырья для целлюлозно-бумажной промышленности, и была нехватка книг. Государство просто нашло валюту, которой у людей оказалось в избытке: старая бумага.

И всё-таки вышло кое-что большее, чем задумывалось. Целое поколение выросло с твёрдым знанием, которое не проговаривалось вслух, но впечаталось намертво: использованная бумага — это не мусор. Это ресурс, у которого есть цена, и цена вполне конкретная — в романах, в приключениях, в чужих жизнях под обложкой. Ребёнок, который тащил через двор пачку газет, точно знал, ради чего он это делает. Такому не нужно объяснять, зачем сортировать отходы: он это давно умеет, просто по другой причине.

Система закончилась вместе со страной. Книги перестали быть дефицитом — их стало можно купить, и макулатура мгновенно потеряла свою удивительную покупательную способность. Приёмные пункты закрылись. Газеты поехали на свалку.

И сегодня, когда мы снова учимся разделять отходы, полезно помнить про этот странный опыт. Он говорит вещь не очень удобную, но полезную: люди готовы возиться с мусором не тогда, когда им объяснили, что так правильно, а тогда, когда за этим есть что-то, чего им по-настоящему хочется. В семьдесят четвёртом этим «чем-то» оказался Дюма.

Так что если у вас в семье есть человек, который зачем-то аккуратно складывает газеты в стопочку, — не спешите смеяться. Возможно, он до сих пор копит на «Королеву Марго».