Кто изобрёл улыбку

У большинства изобретений есть один автор и одна дата. У смайлика — как минимум четыре претендента и больше ста лет разброса. Это само по себе странно. Но страннее другое: каждый из этих людей по-своему прав. И спор между ними не закрыт не потому, что историки плохо искали, — а потому что все они говорят о разных вещах, называя их одним словом.

Начнём с самого точного. Девятнадцатое сентября тысяча девятьсот восемьдесят второго. Одиннадцать часов сорок четыре минуты. Скотт Фалман, профессор университета Карнеги — Меллон в Питтсбурге, оставляет сообщение на электронной доске объявлений. Он предлагает ставить в конце шуток комбинацию двоеточие-дефис-скобка, а для серьёзных сообщений — двоеточие-дефис-закрывающая скобка. С пометкой: читать сбоку. Не художественный жест — утилитарное решение. В локальной сети университета люди ругались из-за неудачных шуток, и нужен был маркер: это несерьёзно, не обижайтесь. Архив с этим постом долго считался утерянным. В начале двухтысячных его специально разыскивали в старых резервных копиях — то есть «день рождения смайлика» пришлось буквально откопать из цифровых развалин.

Но за девятнадцать лет до Фалмана — в декабре тысяча девятьсот шестьдесят третьего — художник Харви Росс Болл в Вустере, штат Массачусетс, рисовал совсем другое. Страховая компания переживала реорганизацию: увольнения, упавший дух, жалобы. Руководство наняло Болла придумать символ для значков, который поднял бы настроение. Жёлтый круг, два овальных глаза, дуга-улыбка. На работу ушло около десяти минут. Гонорар — сорок пять долларов. Никаких прав он не оформил. Значки разошлись миллионными тиражами, а сам автор за всю жизнь не заработал на своём изображении почти ничего.

Коммерческую жизнь жёлтой мордочке дал уже другой человек — французский редактор Франклин Луфрани. В начале семидесятых он начал помечать хорошие новости в газете этим значком и официально зарегистрировал его как торговую марку Smiley. С этого момента пошли лицензии, мерч, судебные споры. В юридическом смысле автором коммерческого смайлика стал не Болл, а Луфрани. Этот раскол между моральным авторством и правами на бренд до сих пор подпитывает весь спор.

Теперь — ещё дальше назад. Тысяча восемьсот восемьдесят первый. Американский юмористический журнал Puck печатает четыре комбинации из знаков препинания: весёлое лицо, грустное, удивлённое, безразличное. Чистая типографика — никакого интернета, никакого набора символов, просто эксперимент с пунктуацией. Исследователи показывают этот номер как «самый ранний» смайлик. Но — и это принципиально — тот опыт остался эпизодом. Он не стал нормой, не распространился, не изменил переписку. В отличие от предложения Фалмана, которое сеть подхватила мгновенно.

И отдельно — Набоков. В тысяча девятьсот шестьдесят девятом, в интервью The New York Times, его спрашивают, какого типографского знака ему не хватает. Он отвечает: давно хочу особый знак — маленький кружок с дугой рта и точками глаз. Этот ответ годами ходит по интернету как доказательство, что Набоков «предсказал смайлик». Но тут важен тон: он говорит о новой букве в шрифте, о пунктуационном символе будущего — не о последовательности клавиш. Это эстетический жест, редакторская мечта. Не протокол.

И вот здесь — суть. Под одним словом «смайлик» смешаны три разные сущности. Графический жёлтый круг — это Болл. Текстовый эмотикон из знаков препинания — это Фалман. Сама идея обозначать эмоцию условным значком — она тянется от Puck через Набокова и дальше в глубину веков, вплоть до черепков с процарапанными рожицами, которые археологи находят в самых разных культурах. Историк медиа и программист говорят об одном слове — но о разных вещах. Поэтому универсального ответа нет и быть не может.

Фалман, кстати, сам об этом говорил без пафоса. По его словам, главное было не в том, что он поставил двоеточие рядом со скобкой, — а в том, что предложил это как договорённость: давайте так будем маркировать шутки. Не картинка, а социальный протокол. Именно из этого протокола и вырастут все эмотиконы и эмодзи — весь язык эмоций в цифровой переписке.

Спросите меня про Харви Болла и сорок пять долларов — я знаю, чем закончилась его история с многомиллионными лицензиями, которых он так и не увидел.