Девять лет без солнца

Снаружи сейчас темно. Не просто темно — нет ни рассвета на горизонте, ни намёка на него. Именно это и есть Норильск в разгаре полярной ночи.

Официально она начинается тридцатого ноября и заканчивается тринадцатого января. Сорок пять суток — солнечный диск не поднимается над горизонтом вообще. Но здесь сразу важная оговорка: это «официальная» цифра, которая восходит к диаграмме геолога Николая Урванцева, составленной в середине двадцатого века и с тех пор кочующей из источника в источник. Астрономы, считающие по точной широте, дают чуть более узкое окно — со второго декабря по одиннадцатое января. А метеорологи добавляют третий слой: первый реальный солнечный отблеск многие горожане видят лишь к восемнадцатому — двадцать пятому января, когда светило наконец поднимается выше местных сопок и крыш. Официально ночь уже кончилась — а город ещё живёт в темноте.

Полярный день — зеркальная противоположность, и он заметно длиннее. С девятнадцатого мая по двадцать пятое июля — шестьдесят восемь суток — солнце вообще не заходит. Это почти в полтора раза больше, чем полярная ночь. Между этими двумя крайностями — сумеречные ночи, белые ночи, короткий нормальный режим, и снова темнота.

Теперь — цифра, которую никто не считал официально, но которая хорошо показывает масштаб. Сорок пять суток в году — это примерно двенадцать и три десятых процента года. За семьдесят лет жизни в Норильске накапливается около трёх тысяч ста пятидесяти суток официальной полярной ночи. Это чуть больше восьми с половиной лет. Если добавить дни, когда солнце формально уже «есть», но из-за рельефа и застройки его не видно — ещё пять-семь суток в год — выходит образные девять лет без восхода. За одну человеческую жизнь.

Медицина фиксирует это без метафор. В период полярной ночи у норильчан смещаются циркадные ритмы: днём — ощущение, что невозможно проснуться, вечером — нервная активность, не дающая уснуть. После окончания ночи — всплеск обращений к терапевтам и психиатрам с обострением хронических заболеваний и состояниями, которые врачи в интервью называют синдромом хронической усталости. Полярный день даёт зеркальную проблему: многие горожане буквально перестают ощущать, что наступил вечер, и уходят в почти непрерывное бодрствование — с последствиями для сердца и психики.

Как с этим живут? Город буквально перегружает себя светом. Торговые центры, школы, дворы — гирлянды и световые фигуры, которые в других городах ставят только к Новому году, здесь горят весь период ночи. В квартирах лампы не гасят до поздней ночи, используют световые панели, имитирующие дневное окно. Психологи рекомендуют жёсткий режим подъёма и отхода ко сну, обязательные выходы на улицу — даже в темноту, витамин D. А летом норильчане заклеивают щели в шторах фольгой и картоном, чтобы хоть как-то обозначить для организма «ночь».

Обратите внимание на одну деталь: в Норильске вопрос «когда у нас началась ночь в этом году?» — это не про астрономию. Часть жителей отсчитывает от официальной даты, часть — от момента, когда сами перестали видеть солнце из своего окна, третьи сдвигают границу к середине ноября, когда солнце ещё мелькает, но уже не греет. У каждого района — своя линия сопок, свой горизонт, своя дата.

День здесь — не просто часть суток. Это состояние мира, которое можно потерять и дождаться обратно.

Спросите меня про то, как Норильск вообще появился там, где он стоит — в тысяче пятистах километрах севернее Красноярска, без единой дороги, связывающей его с остальной страной. История его основания куда темнее, чем любая полярная ночь.