Пятьдесят пять тысяч вещей у одного костра на Витиме

Возле сибирской реки нашли жилище ледниковой эпохи с рекордным числом находок

Скала над рекой Витим называется Коврижка — плоская, будто и правда каравай хлеба, брошенный на берег. Рядом посёлок Мамакан, недалеко город Бодайбо, кругом тайга и золотые прииски. В тысяча девятьсот девяносто пятом иркутский археолог Алексей Тетенькин копнул здесь землю — и не остановился следующие три десятка лет.

Можно подумать: ну нашли стоянку, мало ли их в Сибири. Но у подножия скалы Тетенькин со своей командой вскрыл не просто старое кострище. Вокруг очага, на пятачке в несколько шагов, лежало свыше пятидесяти пяти тысяч предметов — самое густое скопление находок за все годы работы на этом месте. Сколы, скребки, ножи, костяные резцы, крошечные и покрупнее каменные пластины. Возникает вопрос: может, здесь просто веками сваливали мусор, а мы теперь копаемся в древней помойке? Но мусор не лежит так плотно и не залегает одним ровным слоем — это след людей, которые возвращались к тому же огню снова и снова, сезон за сезоном, и всякий раз садились точить орудия на прежнем месте.

Само жилище сохранилось на удивление хорошо. По кругу шла каменная выкладка — она повторяла форму чума, будто камни специально уложили прижимать края шкур. А ещё одна выкладка лежала прямо поверх очага. Раскопки такой сохранности редкость: обычно от жилища остаётся в лучшем случае тёмное пятно золы, а тут — цельная конструкция, которую можно разобрать по камешку и понять, как её строили.

Возраст находок — между восемнадцатью и девятнадцатью тысячами лет назад, самый конец последнего ледникового максимума, когда планета медленно выбиралась из глубочайшего холода. Учёные с Байкало-Патомского нагорья изучали именно это: как маленькая группа людей выживала на границе тайги и вечной мерзлоты, когда лето короткое, а зима не отпускает месяцами. Проект поддержал Российский научный фонд грантом почти в три миллиона рублей — сумма небольшая по меркам науки, но для одной сибирской экспедиции ощутимая.

Трасолог Павел Мороз рассмотрел под микроскопом кромки орудий и увидел на них следы разделки мяса и выделки шкур — мясные ножи, скобели. Зооархеолог Светлана Шнайдер разобрала кости и установила, кого добывали чаще всего: снежного барана, а вдобавок медведя и горного козла. Здесь в дело пошёл метод, для России новый, — ZooMS: он определяет вид животного по мельчайшей костной крошке, той самой, что раньше просто выбрасывали как неопределимый мусор. Крошка, которую тысячи лет считали бы ничем, теперь называет зверя по имени.

Отдельно шёл археомагнитный анализ — камни очага хранят в себе память о том, до какой температуры их когда-то нагрели, если знать, как её прочитать. Этим занималась Наталья Сальная из лаборатории палеомагнетизма Геологического института. Получается странная вещь: холодный камень, пролежавший под землёй почти двадцать тысяч лет, ещё помнит жар костра, у которого сидели люди эпохи великого оледенения.

Тетенькин говорит о находке без обиняков: памятник вышел на уровень ведущих археологических объектов мирового значения, и для Северной и Северо-Восточной Азии подобной насыщенности одного очага прежде просто не фиксировали. По итогам раскопок команда опубликовала пять статей в изданиях высочайшего уровня — редкий случай, когда полевой сезон в глухой тайге превращается в строчки авторитетных научных журналов.

Раскопки на Коврижке продолжаются и теперь, спустя тридцать лет после первой лопаты, воткнутой в берег Витима. Каждый новый сезон добавляет к тем пятидесяти пяти тысячам предметов ещё горсть — и, значит, история одного костра посреди ледникового мира до сих пор не дописана до конца.

О! Мой Гид. Если после этой истории вопросов стало больше, а не меньше — так и задумано: мой-гид точка онлайн.