Летний сад: подлинники уехали, а решётку не продали

Почему скульптуры в саду — копии, а знаменитую решётку оценили в сто паровозов

Каждую осень в Летнем саду происходит один и тот же ритуал. Рабочие обматывают статуи хлопковой тканью, надевают на них деревянные ящики-футляры и уходят. Прохожие останавливаются, фотографируют, кто-то спрашивает — из какого хранилища их привозят весной. И это была бы красивая история. Но настоящая — красивее.

Скульптуры, которые вы видите в саду сегодня, — копии. Точные, дорогостоящие, внешне неотличимые — но копии. Подлинники — девяносто два мраморных произведения, заказанных Петром Первым в начале восемнадцатого века, — давно не здесь. Пётр хотел сад, который учит. Каждая фигура — аллегория: добродетель, время года, государственная мудрость. Скульпторов нанимали в Венеции и Генуе, лучших мастеров своего времени. Сад он сам планировал: расчерчивал аллеи по линейке, распоряжался, где поставить фонтаны. Фонтаны потом снесло наводнением в тысяча семьсот семьдесят седьмом — и Екатерина Вторая решила их не восстанавливать, оставила сад без них навсегда.

Три века мрамор держался. А потом Петербург взял своё. Влажный воздух, кислотные дожди, бесконечные циклы заморозки и оттаивания — итальянский камень трескался и разрушался. К двухтысячным годам часть статуй нельзя было трогать руками. После многолетней реставрации, в две тысячи двенадцатом, оригиналы перевезли в Михайловский замок — он входит в собрание Русского музея. Там контролируемая температура, защита от влаги, никаких петербургских зим. Теперь их можно рассмотреть совсем близко — и увидеть детали, которые три века погода старалась стереть.

На их место в саду встали копии из искусственного мрамора — устойчивые к климату, внешне почти неотличимые. И вот здесь — поворот, который меняет смысл всего осеннего ритуала. Рабочие укрывают на зиму не подлинники. Они ухаживают за копиями. Традиция пошла с восемнадцатого века, ещё при Анне Иоанновне, когда в саду стоял настоящий итальянский мрамор. Деревянные футляры тогда спасали его от морозов. Сегодня ритуал продолжается — как живая память о том, что здесь когда-то было.

Один подлинник всё же не уехал. Скульптурная группа «Мир и Победа» — аллегория мирного договора, завершившего Северную войну со Швецией, — с петровских времён находится там, где её поставили. Это старейшая мраморная скульптурная группа в России на своём первоначальном месте. И первой из всех она уходит под деревянный чехол каждую осень.

А теперь про решётку. Если вы когда-нибудь шли вдоль Невы и вдруг остановились — вы поняли, почему минералог Дмитрий Соколов написал в тысяча восемьсот двадцать четвёртом, что набережные Петербурга и решётка Летнего сада могут быть причислены к чудесам мира.

Её строили тринадцать лет — с тысяча семьсот семьдесят первого по тысяча семьсот восемьдесят четвёртый. Екатерина Вторая издала указ. Тульские мастера выковали тридцать два звена и трое ворот. Каменотёсы из деревни Путилово вытесали тридцать шесть колонн из карельского гранита. Над проектом работали архитекторы Юрий Фельтен и Пётр Егоров. Каждое звено — чёрный металл с золочёными розетками посередине. Лёгкое на вид, хотя целиком из железа. Именно этот контраст — строгость формы и тонкое украшение — и делает решётку не просто оградой.

Про неё ходит легенда: один английский купец во время белых ночей подплыл на корабле к набережной, увидел решётку — и развернулся обратно. Решил: прекраснее этого ничего нет на свете, и незачем теперь выходить на берег. Легенда, конечно. Но говорят, ещё в тысяча девятьсот тридцатых американцы всерьёз предлагали за решётку сто паровозов. Им отказали.

Решётка по-прежнему вдоль набережной — чёрная и золотая, та же, что видели Пушкин, Достоевский, Бродский. Только скульптуры за ней уже другие.

Эту историю собрали по запросу «решётка Летнего сада». Задайте свой — я живу в боте «О, Мой Гид».