Джетлаг: как внутренние часы спорят с часовыми поясами — и кто побеждает

Почему перелёт на восток тяжелее, чем на запад, и кто в итоге побеждает

Вы прилетели в Токио. На часах — полдень. Солнце слепит. Все вокруг обедают. А ваше тело настаивает, что сейчас глубокая ночь и лежать надо горизонтально. Или наоборот: за окном темно, вы должны спать, но глаза не закрываются и мысли бегут, как будто вы только что выпили три кофе. Это и есть джетлаг.

Казалось бы — ну да, устал. Девять часов в тесном кресле, сухой воздух, ни нормальной еды, ни сна. Перелёт — это стресс. Вот и разбит. Только почему тогда человек, который провёл те же девять часов в поезде с таким же неудобным сиденьем, джетлага не получает? Причина не в усталости. Причина внутри.

В гипоталамусе — маленькой структуре в основании мозга — находится скопление нейронов. Их около двадцати тысяч. Называется оно супрахиазматическое ядро. Именно оно управляет суточным ритмом: когда выбрасывать кортизол, когда поднимать температуру тела, когда тянуть в сон. Это и есть биологические часы. Они работают даже в полной темноте — даже если человека на несколько недель изолировать от всякого света.

В тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом американские биологи Джеффри Холл, Майкл Росбаш и Майкл Янг выловили из мухи-дрозофилы ген, который запускает этот механизм. Они назвали его «период». Оказалось, что он кодирует белок, который накапливается ночью и разрушается к утру — как песок в часах, что пересыпается туда и обратно, снова и снова. В две тысячи семнадцатом за это открытие все трое получили Нобелевскую премию по физиологии и медицине.

Но вот деталь, которая объясняет, почему перелёты на восток тяжелее западных. Ваши внутренние часы идут не ровно двадцать четыре часа. В среднем — двадцать четыре часа и двенадцать минут. Самую малость медленнее астрономических.

Когда вы летите на запад — например, из Москвы в Нью-Йорк, — ваш день растягивается. Нужно засыпать немного позже обычного. Ваши часы думают: «Окей, ритм чуть длиннее — мы к этому привычны». Перестройка проходит мягче. Если же лететь на восток — из Москвы в Токио, — день сжимается. Нужно засыпать и просыпаться раньше, чем организм считает нужным. А он, помните, настроен на чуть более долгий цикл. Это как пытаться бежать против движения эскалатора. Можно — но на каждый шаг тратишь двойные усилия.

Математики из Мичиганского университета в две тысячи шестнадцатом построили модель, которая это подтвердила. Перелёт на восток при прочих равных требует на несколько дней дольше для восстановления. Это не ощущение — это физика биологических осцилляторов.

Само слово «джетлаг» появилось неожиданно просто. В тысяча девятьсот шестьдесят шестом журналист Хорас Саттон написал в Los Angeles Times: «Джетлаг происходит от простого факта — самолёты летят так быстро, что оставляют ваши биоритмы позади». Он сравнил состояние с похмельем. До этого авиационное ведомство США относило недомогание пассажиров на счёт тревоги перед полётом и сухого воздуха в салоне. О том, что у человека есть внутренние часы, которые не успевают за самолётом, серьёзно заговорили только в семидесятые.

Майкл Росбаш — один из нобелевских лауреатов — на пресс-конференции в Стокгольме признался, что перепробовал все известные средства от джетлага и ничего не нашёл по-настоящему работающего. Ни мелатонин, ни особые режимы освещения, ни голодание до посадки. «Нет толком хорошего лечения», — сказал человек, получивший высшую научную награду именно за то, что выяснил, как устроены эти часы.

Так кто побеждает — часы или часовые пояса? Часовые пояса побеждают. Но не сразу. Организм в конце концов подстраивается. Просто делает это на своих условиях: медленно, неохотно, примерно по одному дню на каждый пересечённый пояс.

И пока вы лежите в три ночи по токийскому времени с широко открытыми глазами — знайте: ваши нейроны не ленятся и не капризничают. Они честно отрабатывают программу, которой несколько миллиардов лет. Земля вращается. И они вращаются вместе с ней.

Такой выпуск рождается за две минуты: тема — и готово. Проверьте на своей — мой-гид точка онлайн.