О, МОЙ ГИДВот вы стоите у подножия этого бетонного исполина... и первая мысль, конечно, парадокс. Улица называется «Золотая гора». А перед вами — тридцать четыре этажа безликого, пусть и нового, бетона. Это не просто дом. Это чёткий диагноз тому, во что превратился Бенидорм за последние двадцать лет.
Смотрите вверх. Эта башня — «Миrador del Mediterráneo», «Средиземноморская обзорная площадка». Построили её примерно в две тысячи седьмом, на самом пике строительной лихорадки. И её главная функция — не жить. Смотреть. Триста шестьдесят шесть квартир-ячеек, каждая — видовой аппарат. В рекламе всегда одно: панорама. Море, город, ночные огни. А про сами комнаты — скромно: компактная спальня, гостиная, терраса. Вы покупаете не метры, вы покупаете ракурс.
И вот вам наивное предположение. Ну, построили красивый дом с видом — значит, там живут счастливые люди, которые наслаждаются красотой круглый год? Как бы не так. Социология этого бетонного улья куда циничнее. Три основные категории обитателей. Постоянные жители, которые работают в сервисе тут же, внизу. Сезонные владельцы из Мадрида или Барселоны, приезжающие на пасху и два летних месяца. И иностранные инвесторы — британцы, бельгийцы, скандинавы, для которых это просто актив в портфолио, сданный в аренду туристам.
Представьте себе будний день января. Лифт открывается на этаже — в коридоре тишина, только коврик да закрытые двери. Полупустая бетонная коробка. А теперь — июль. Тот же лифт превращается в камеру хранения для надувных матрасов и пляжных полотенец, этажи гудят от чемоданов, к подъезду бесконечно подъезжают такси. Дом — это сезонная машина по производству отпусков. Ирония в том, что создатели хотели «люкс», а получили вертикальный курортный отель с вечным движением чемоданов.
А что же вокруг? Вы на верхнем ярусе района Ринкон де Лоис. Это не улица в привычном смысле. Это терраса на склоне. Внизу — шумный, пьяный, говорящий на всех языках Бенидорм: пабы, бары, дискотеки. А здесь, наверху, — тишина, нарушаемая только жужжанием кондиционеров. Шлагбаумы, подстриженные кусты гибискуса, бассейн. До ночного гула отсюда долетает только смутный рокот, как отдалённое море. Это граница. Между вечным праздником внизу и созерцательным, почти сонным бытом наверху.
И знаете, что самое показательное? Чтобы купить хлеб или найти аптеку, вам всё равно придётся спуститься вниз, к той самой Авениде дель Медитерранео. Эта золотая гора — автономный остров. Жить здесь без машины — то ещё приключение. Вы словно в курортном санатории: виды фантастические, а все жизненные потоки — где-то внизу, за периметром.
Но давайте спустимся с небес на землю, в буквальном смысле. Прямо здесь, под фундаментами этих башен, похоронена другая эпоха. В семидесятые и восьмидесятые тут был «пояс» первых дискотек и баров. Легендарная «Каса Фредди», например. Место, которое старички-бенидормцы вспоминают с придыханием — мол, вот это была настоящая, дикая жизнь. Снесли. Подчистую. Чтобы освободить место для вот этих урбанизаций «люкс». Новый Бенидорм методично стёр память о своём подростковом, неловком возрасте. Цемент захоронил не только почву, но и истории.
Вот вам и вся «Золотая гора». Не природный холм, а искусственная гора из бетона и амбиций. Дом, который не дом, а инвестиционный актив. Вид, который продаётся, но почти не проживается. И тишина наверху, которая куплена ценой отрыва от самой сути этого места — его шумного, хаотичного, живого сердца.
А теперь представьте, что вы подниметесь на ту самую смотровую террасу на тридцать четвертом этаже. Вид и правда захватывает дух. С одной стороны — бесконечная синь Средиземного моря. С другой — суровые складки гор Сьерра-Айтана, уводящие в глубь испанской провинции. И прямо под вами — весь этот человеческий муравейник, этот гибрид курорта и стройплощадки. На секунду кажется, что вы всё понимаете. Потом вы спускаетесь в лифте, слышите, как кто-то ругается на плохом английском, что в бассейне холодная вода... и понимание тает. Остаётся только лёгкое, ироничное удивление от того, как устроен этот странный, практичный, немного грустный мир.
Спросите меня про ту самую дискотеку «Каса Фредди». Я расскажу, какой трек там ставили в последнюю ночь перед тем, как бульдозеры сравняли её с землёй... но это уже совсем другая история.