О, МОЙ ГИДАндрей, вот деталь, которую почти никто не замечает: девелоперы и медицинские центры, составляя маркетинговые обзоры района вокруг метро «Сенная площадь», теперь вписывают общественные туалеты в один ряд со школами, клиниками и магазинами. Как аргумент в пользу локации. Это тихое признание города: человеческий поток здесь настолько плотный, что оставить людей один на один с собственным организмом — уже экономически невыгодно.
Сенная — это узел трёх станций метро. «Сенная площадь», «Садовая» и «Спасская» выходят буквально на одну площадь, и это сразу даёт первую линию обороны. В петербургском метро официально существуют туалеты для персонала — на Сенной к ним ведут неприметные аккуратные двери. Неочевидная городская истина: дежурный по станции имеет право пустить пассажира в служебный туалет в экстренной ситуации. Нужно просто подойти и прямо попросить. Те, кто узнал это один раз, рассказывают потом как лайфхак — тихо, будто передают явку.
В радиусе пяти-семи минут пешком от выходов метро — по Садовой улице, по Московскому проспекту, в сторону Вознесенского и дальше к Театральной площади — разбросана сетка платных общественных туалетов. Это наследие советской и раннепостсоветской модели города: не «туалет в каждом кафе», а отдельные специализированные точки. Отсюда странный пейзаж. Смотрите: вот дорогой бутик на фасаде — а в цоколе того же здания скромная дверь, надпись «Туалет», расписание с девяти утра и график уборщицы, который знает полрайона. За наличные.
Третий слой — хостелы. Их вокруг Сенной столько, что район неофициально называют общежитием для туристов и студентов. Во многих действует негласная практика: заходишь «как бы спросить про свободные места», уточняешь, можно ли в туалет перед осмотром — и тебя почти всегда пропускают. Для хостелов это способ быть дружелюбными к городу. Для остальных — резервный аэродром.
Но чтобы понять, почему здесь всё именно так, нужно вернуться на сто пятьдесят лет назад. В девятнадцатом веке Сенная была местом публичных телесных наказаний: здесь секли кнутом воров и аферистов, торговали сеном, дешёвой едой, всем подряд. Трущобы вокруг площади считались символом городской нищеты и антисанитарии. Запахи тут всегда играли роль — просто раньше это был навоз, гарь и дешёвый табак. Место было вонючим, грязным и опасным — и это не метафора, а городская реальность. Сенная так и не стала отполированной туристической открыткой. Она осталась собой.
Современный слой — кофейные точки, небольшие столовые, забегаловки с китайской и кавказской кухней. Многие негласно разрешают туалет при минимальном заказе. Кофе с собой за сто-сто пятьдесят рублей здесь нередко берут не ради кофе. Официанты это знают и выработали собственный кодекс: не спрашивать лишнего, если человек явно пришёл по нужде, а не по гастрономии.
Обратите внимание вон на ту дверь в цоколе — видите? Без вывески, с крючком изнутри. Это и есть вся петербургская инфраструктура выживания в одном кадре. Не одна централизованная городская система — а набор хитростей, негласных договорённостей и личной смелости остановить дежурного в метро и сказать вполголоса: «простите, мне очень нужно».
Андрей, в этом, если вдуматься, вся Сенная. Она никогда не работала по единому плану. Она всегда решала проблему на месте — как могла, чем располагала, между чебуречной и ломбардом. И как-то справлялась.